Иван Аргунов (1729–1802)
Кисть, принадлежавшая другому
Иван Петрович Аргунов — крепостной живописец графов Шереметевых, ставший одним из зачинателей русского портрета XVIII века. Парадокс его положения определяет всё: человек, юридически являвшийся собственностью, создавал изображения аристократов с вниманием и психологической глубиной, которых не всегда достигали свободные академики. В 1784 году он написал Портрет крестьянки в русском костюме — полотно, где простолюдинка впервые в русской живописи представлена не как декоративный типаж, а как личность с прямым, спокойным взглядом. Этот жест — почти немыслимый для сословной иерархии екатерининской эпохи — сделал Аргунова фигурой, выходящей далеко за рамки «дворового мастера».
Уроки в господском доме
Формирование. Точных сведений о ранних годах Аргунова сохранилось немного. Известно, что он принадлежал к семье крепостных художников Шереметевых: его дядя Семён Михайлович Аргунов уже занимался живописными и иконописными работами для усадеб. Первым серьёзным учителем Ивана стал именно Семён, передавший ему навыки иконописи и декоративной росписи. Решающим этапом оказалось обучение у Георга Кристофа Гроота — немецкого живописца, приглашённого в Россию в 1740-х годах и работавшего по заказам императорского двора и крупных вельмож. Гроот привёз с собой приёмы европейского барочного портрета: плотную лепку объёма, внимание к фактуре тканей, интерес к светотеневой моделировке лица. Под его руководством Аргунов освоил технику масляной живописи и принципы парадного портрета. Обучение проходило в Москве и подмосковных усадьбах Шереметевых, без отрыва от обязанностей крепостного.
Портреты между парадным и живым
Зрелость. Основной корпус работ Аргунова создан между 1750-ми и 1790-ми годами. Он писал парадные и камерные портреты членов семьи Шереметевых: графа Петра Борисовича, его супруги Варвары Алексеевны (урождённой княжны Черкасской), их сына Николая Петровича. В этих полотнах заметна эволюция: от условной репрезентативности ранних вещей к более мягкой, почти интимной трактовке в поздних. Аргунов избегал аллегорических атрибутов и тяжёлых драпировок, характерных для придворного портрета; его фигуры чаще помещены в нейтральный или пейзажный фон, а внимание сосредоточено на лице и руках.
Помимо портретов, он выполнял церковные заказы — писал иконы и участвовал в росписях домовых храмов Шереметевых. Отдельная и важная часть его деятельности — управление художественными коллекциями и убранством усадеб. Он руководил работами по оформлению интерьеров, подбирал и размещал картины, следил за сохранностью собрания. По сути, Аргунов совмещал роли живописца, реставратора и хранителя — функция, для которой в тогдашней России ещё не существовало отдельного профессионального статуса.
Между Академией и усадьбой
Контекст эпохи. В 1757 году в Петербурге была основана Императорская Академия художеств, призванная формировать национальную школу. Аргунов, будучи крепостным, не мог ни поступить в неё, ни получить звание. Его положение было типичным для целого пласта русских художников середины XVIII века — «дворовых людей», чьё мастерство развивалось вне институциональных рамок. При этом его работы демонстрируют знакомство с теми же европейскими образцами, на которые ориентировалась Академия: через Гроота, через гравюры и привозные полотна из шереметевского собрания. Аргунов не был изолирован от общеевропейского процесса — он был включён в него обходным, частным путём.
Где искать Аргунова сегодня
Наследие. Наиболее значительные работы Ивана Аргунова хранятся в Государственной Третьяковской галерее (Портрет крестьянки в русском костюме, 1784), в Государственном Русском музее, а также в музеях-усадьбах Кусково и Останкино, где часть полотен остаётся в исторических интерьерах. Общее число сохранившихся атрибутированных работ невелико — несколько десятков; значительная часть наследия утрачена или остаётся неидентифицированной. Сыновья художника, Николай и Яков Аргуновы, продолжили семейную линию как живописцы и архитекторы. В современной историографии Аргунов рассматривается не как курьёз «крепостного гения», а как полноправный участник формирования русской портретной школы — художник, чьё сословное положение парадоксально обострило его интерес к человеческому достоинству вне зависимости от чина.
