Владимир Боровиковский (1757–1825)
Портретист тишины
Владимир Лукич Боровиковский — художник, который превратил русский парадный портрет в камерный разговор. Пока его современники писали императоров в полный рост на фоне драпировок и колонн, он разворачивал модель к зрителю вполоборота, убирал ленту ордена за край рамы и оставлял в кадре только лицо, мягкий свет и намёк на чувства. Именно эта интонация — не торжественная, а почти доверительная — сделала его главным портретистом рубежа XVIII и XIX веков: за три десятилетия работы в Петербурге он создал около пятисот портретов, от императора Павла I до провинциальных дворянок, чьи имена давно забыты.
Из иконостаса в столицу
Боровиковский вырос в Миргороде, в семье луцкого полкового живописца Луки Боровика, писавшего иконы для местных церквей. Вместе с братьями он с юности участвовал в церковных заказах — эта школа дала ему уверенный рисунок и привычку к мягким, разбелённым краскам. В 1774 году поступил на службу в Миргородский полк, где числился почти двенадцать лет, продолжая писать иконы и небольшие портреты.
Перелом случился в 1787 году: для остановки Екатерины II в Кременчуге по пути в Крым Боровиковский написал две аллегорические композиции. Императрица обратила внимание на работы и велела художнику приехать в Петербург. Там, уже под фамилией Боровиковский, он начал заниматься у Дмитрия Левицкого, ведущего портретиста Академии, а позже впитал манеру австрийца Иоганна Батиста Лампи Старшего, находившегося в России в 1792–1797 годах. От Левицкого — композиционная строгость, от Лампи — бархатистость письма и интерес к психологическому жесту.
Эпоха полуулыбок
К середине 1790-х Боровиковский стал самым востребованным портретистом столицы. В 1795 году Академия художеств присвоила ему звание академика. Его заказчиками были Павел I, Мария Фёдоровна, семьи Куракиных, Строгановых, Безбородко.
Самая известная его работа — «Портрет М. И. Лопухиной» (1797, Государственная Третьяковская галерея): молодая женщина в белом платье на фоне пейзажа, с чуть склонённой головой и неопределённым выражением глаз. Никакой атрибутики статуса — только настроение. Этот тип «чувствительного» портрета, близкого эстетике сентиментализма, Боровиковский повторял и варьировал десятки раз: «Портрет Е. И. Нелидовой», «Портрет князя А. Б. Куракина», парные изображения сестёр.
В 1800-е годы его палитра темнеет, композиции становятся строже. Одновременно растёт объём религиозных заказов: в 1804–1811 годах он пишет образа для Казанского собора в Петербурге, выполняет работы для Смоленского собора и Михайловского замка. К концу жизни вкусы публики сместились к романтизму и академической холодности; Боровиковский, верный мягкой манере, постепенно потерял прежнее число заказов.
Между двумя веками
Боровиковский работал на стыке двух эпох: екатерининского классицизма и александровского сентиментализма. Его ближайший профессиональный круг — Левицкий, Лампи, скульптор Иван Мартос, с которым они вместе участвовали в академических выставках. В отличие от Рокотова, чьи портреты растворяют личность в дымке, Боровиковский сохраняет чёткость лица, но наполняет его эмоцией. Он не оставил мемуаров и теоретических текстов; его «высказывание» — сама живопись.
Полотна, которые пережили моду
Сегодня крупнейшие собрания работ Боровиковского находятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, а также в региональных музеях Миргорода, Полтавы, Курска. Отдельные портреты хранятся в частных коллекциях и европейских музеях. Долгое время критика XIX века считала его «салонным» мастером, уступающим Левицкому в глубине. Переоценка началась в начале XX века, когда Игорь Грабарь включил его в пантеон русского искусства как равноправного автора эпохи. Сейчас Боровиковский воспринимается как художник, который первым в России сделал интимность портрета не слабостью, а главным содержанием.
