Исаак Левитан — 1860–1900
Человек, изменивший пейзаж
Исаак Левитан не писал людей — и при этом создал самые пронзительные портреты русской души в истории живописи. За 27 лет творческой жизни он произвёл около 1000 работ, превратив пейзаж из описательного жанра в «пейзаж настроения» — пространство, где состояние природы становится состоянием зрителя. До него русская провинция считалась недостаточно живописной для серьёзной живописи. Левитан доказал обратное: берёзовая роща, размытая дорога, тихая заводь несли в себе больше смысла, чем исторические полотна его современников.
Училище без диплома
В 1873 году тринадцатилетний Левитан поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества вслед за старшим братом Абелем. Его учителями стали Алексей Саврасов, Василий Перов и Василий Поленов. Саврасов, поклонник барбизонской школы, выводил учеников на пленэр и учил видеть эмоциональное в деталях — этот подход стал основой метода Левитана. В 1875–1877 годах семья потеряла обоих родителей, и училище освободило братьев от оплаты «ввиду крайней бедности». Картина Осенний день. Сокольники (1879) принесла первую известность: Павел Третьяков приобрёл её за 100 рублей и впоследствии собрал ещё более 20 работ Левитана. Однако весной 1885 года Левитан окончил училище без диплома классного художника — ему выдали лишь свидетельство учителя чистописания.
Десятилетие, которое определило всё
1887 год стал переломным: Левитан впервые приехал в Плёс на Волге и за три сезона написал там около 200 работ, включая Вечер на Волге (1888), Вечер. Золотой Плёс и После дождя. Плёс (обе — 1889). Волжский цикл утвердил его как ведущего русского пейзажиста.
В 1889–1890 годах Левитан совершил поездку во Францию и Италию, посетив Всемирную выставку в Париже. По свидетельству Михаила Нестерова, «там, на Западе, где искусство действительно свободно, он убедился, что путь, намеченный им раньше, верен». В 1890 году появилась Тихая обитель, поразившая в том числе Антона Чехова.
1891 год принёс членство в Товариществе передвижных художественных выставок В 1892 году Левитан написал Владимирку — дорогу каторжников в Сибирь, один из самых политических пейзажей русского искусства. В том же году он был вынужден покинуть Москву как «лицо иудейского вероисповедания» и жил в Тверской и Владимирской губерниях, пока друзья не выхлопотали ему разрешение вернуться. К этому периоду относятся У омута, Вечерний звон (обе — 1892) и монументальная Над вечным покоем (1894). В 1895 году за несколько сеансов в усадьбе Горка были написаны Март и Золотая осень.
Чехов, «Попрыгунья» и круг современников
Дружба с Антоном Чеховым началась в середине 1880-х через брата писателя — художника Николая Чехова, учившегося вместе с Левитаном. Летом в Бабкине, рядом с имением Киселёвых, где гостили Чеховы, Левитан написал Реку Истру (1885) и подарил её писателю.
В 1892 году отношения дали трещину: Чехов опубликовал рассказ Попрыгунья, в котором Левитан узнал историю своего романа с художницей Софьей Кувшинниковой. Последовала ссора и угроза дуэли; примирение наступило лишь в январе 1895 года. В 1892–1893 годах Валентин Серов написал портрет Левитана в его мастерской в Трёхсвятительском переулке, предоставленной меценатом Сергеем Морозовым.
В 1897 году уже всемирно известный Левитан был избран в Императорскую Академию художеств, а в 1898 году назначен руководителем пейзажной мастерской в своём alma mater. Он также участвовал в выставках объединения «Мир искусства».
Что осталось
После смерти от аневризмы сердца 22 июля 1900 года в мастерской Левитана осталось около 40 неоконченных картин и 300 этюдов. Последняя работа — Озеро — осталась незавершённой. Сегодня крупнейшая коллекция — более 250 произведений — хранится в Государственной Третьяковской галерее, значительные собрания находятся в Государственном Русском музее и региональных музеях России. В 1941 году прах Левитана был перенесён с Дорогомиловского еврейского кладбища на Новодевичье, рядом с Чеховым.
Левитан не имел семьи и не оставил учеников в прямом смысле слова, но именно его «пейзаж настроения» определил русский пейзажный жанр на десятилетия вперёд. XX век переосмыслил его наследие: если современники видели в нём лирика, то искусствоведы следующего столетия обнаружили в его поздних работах почти абстрактную работу со светом и пространством.
