Исаак Левитан — Над вечным покоем (1894)
Тверское лето
Летом 1893 года Исаак Левитан вместе с художницей Софьей Кувшинниковой добрался поездом до станции Троица (ныне — Удомля) в Тверской губернии. Крестьянин из соседнего села посоветовал остановиться в усадьбе Островно на берегу одноимённого озера, где Левитан снял комнату с балконом и видом на воду. Именно отсюда, по словам Кувшинниковой, мотив будущей картины был «целиком взят с натуры во время одной из наших поездок верхом». Работая с увлечением, художник просил спутницу играть ему Бетховена — чаще всего Героическую симфонию с её траурным маршем. В конце года Левитан продолжил писать полотно в Москве и завершил его к началу 1894-го, поставив в углу подпись: «И Левитанъ 94». Ему исполнилось тридцать три.
Небо, вода и вечность
Размер холста — 150 × 206 см — делает Над вечным покоем одним из крупнейших произведений Левитана наряду с полотнами У омута и Озеро. Композиция строится на контрасте двух миров: в нижней трети — узкая полоска земли с деревянной церковью, покосившимися крестами сельского кладбища и группой деревьев, согнутых ветром. Всё остальное пространство занимают тёмно-лиловое небо с тяжёлыми тучами и серая озерная гладь, написанная почти белой краской. Эти крупные цветовые плоскости сближают работу со стилистикой модерна и декоративной живописи. Земля кажется неподвижной, застывшей, тогда как небо дышит — облака рвутся в стороны, ветер гнёт верхушки берёз. Противостояние неподвижности и движения превращает пейзаж в философское высказывание о краткости человеческого бытия и равнодушной вечности природы.
Симфония, которую не поняли
На 22-й выставке передвижников (весна 1894 года, Санкт-Петербург и Москва) картина вызвала противоречивые отзывы. Критик газеты «Московский листок» упрекал автора в претенциозности названия и «плохом исполнении», рецензент журнала «Наблюдатель» считал, что динамика воды и облаков противоречит самому понятию «вечного покоя». Другие отмечали декоративную чернильную черноту туч и «неопределённую мазню», принятую за особую манеру. Публицист Василий Михеев, напротив, увидел в полотне «симфонию, странную с первого раза, но неуловимо охватывающую душу». Искусствовед Алексей Фёдоров-Давыдов позже определил суть работы как «сопоставление природы и следов человеческого бытия в ней». Ещё до открытия выставки картину приобрёл Павел Третьяков. Левитан писал ему: «в ней я весь, со всей своей психикой, со всем моим содержанием».
В собрании
Сегодня Над вечным покоем хранится в Государственной Третьяковской галерее в Москве.
