Фёдор Васильев — «Мокрый луг» (1872)
Вдали от России
Двадцатидвухлетний Фёдор Васильев работал над этим пейзажем в Ялте, куда был вынужден переехать зимой 1871 года. Диагноз — туберкулёз, диагностированный после того, как художник сильно простудился на натуре во время создания картины «Оттепель». Поездку в Крым оплатило Общество поощрения художеств, однако вместо южных кипарисов и морских видов Васильев упорно возвращался к образам среднерусской равнины. «Мокрый луг» создан не с натуры — за окнами был совершенно другой ландшафт. Пейзаж складывался по памяти, на основе зарисовок и впечатлений, накопленных в поездках по тамбовским и воронежским имениям графа Павла Строганова годом ранее. Летом 1872 года Васильев признавался Ивану Крамскому: «Тоскую по России и не верю Крыму». Работу он завершил с внутренним сомнением, не считая её главным произведением своей короткой жизни. В том же письме звучит: «Не думайте, что это настоящее, — нет, настоящее-то впереди, а это только приготовления». Настоящее не наступило — через год художник скончался в Ялте, не дожив до двадцати четырёх.
Небо после дождя
Холст размером 70 × 114 см решает конкретную живописную задачу — зафиксировать мгновение между ненастьем и просветлением. Тяжёлая грозовая туча уходит вправо, её тень ещё лежит на земле, но слева уже пробивается тёплый свет. Композиция строится на соотношении двух масс: чуть всхолмлённой равнины с озерцами, ложбинами и вольно растущими деревьями — и огромного, занимающего добрую половину полотна неба, которое дышит, движется, живёт. Колористическое решение основано на многочисленных оттенках зелёного: от холодного болотного до тёплого изумрудного на освещённых участках. Дальние планы написаны свободно, почти эскизно — обобщённые силуэты деревьев, мягкие формы облаков. Передний план, напротив, выписан с тщательной пластической завершённостью: каждый лист лопуха, каждая травинка, омытая дождём. Крамской определил этот приём как «окончательность без сухости». Ни одного резкого контраста, ни одного внешнего эффекта.
Вторая премия и вечный спор
Осенью 1872 года полотно представили на конкурсной выставке Общества поощрения художеств в Петербурге. Жюри присудило «Мокрому лугу» вторую почётную премию среди пейзажей — первую получил Иван Шишкин за «Сосновый бор. Мачтовый лес в Вятской губернии». Крамской в письме Васильеву точно разграничил две манеры: «Одна — Шишкина — объективная по преимуществу, другая — Ваша — субъективная». Ещё до открытия выставки картину намеревался приобрести великий князь Николай Константинович, внук Николая I. Павел Третьяков приехал в Петербург заранее и перехватил полотно для своего собрания. Крамской откликнулся на работу ёмко: «Васильев пропел действительно превосходно про непогоду, случившуюся ранней весной». Для современников этот холст стал первым в русской пейзажной живописи убедительным выражением неброской красоты равнинной природы — без романтических преувеличений и внешней красивости.
